Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫ  ПОИСК ПО БАЗЕ  КАРТОГРАФИЯДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

Паэгле Н.М.

Мои предки были из Голландии*

 Генриху Генриховичу Янцену 80 лет. Он голубоглаз, высок и крепок, вся его внешность да еще акцент речи выдают в нем далеких предков. Впрочем, о предках, голландских немцах, он слышал только от отца и деда. Будто бы вывезли их 300 лет назад в Россию для освоения южных колоний… Поселились они у раскидистого дуба, построив там свое жилье. Андрей Андреевич (так зовут моего героя в жизни) дуб тот знал, вместе с друзьями пытался охватить его ствол, но и вчетвером не смогли. Дуб тот вот и Великую Отечественную войну пережил, и был свидетелем еще многих исторических событий, случавшихся 600 лет подряд на Запорожской земле.

Триста лет предки Андрея Андреевича возделывали благодатную южную землю России, растили пшеницу, разводили скот, строили дома, железную дорогу и заводы. Село, где жила семья Янцен, было небольшим, всего 70 дворов. Но каких! Немцы, украинцы и русские жили в труде, а значит, и достатке. У каждого хозяина была корова, лошадь и свой надел земли. Недалеко – железнодорожная станция, в нескольких километрах – город.

Родился Андрей в 20-м, старшим из семерых детей в семье. В 1930-31 годах – мальчишкой был, но хорошо помнит, как шло раскулачивание в семье.

Три семьи тогда раскулачивали: две немецких и одну русскую. У них хозяйства были большие: по 10 коров и лошадей, зерна много, да и вообще всего. С нами в соседях тоже немцы жили. Трудились они семьей - отец и несколько братьев. Работник у них был только один, и женщина в доме убирала. Люди они были хорошие, хозяйственные, трудолюбивые. Заранее как-то узнали, что будут у них все отбирать, помню, пшеницу у нас в доме прятали, чтобы с обыском не забрали. Так у нас в одной комнате все было их зерном засыпано. Не спасли. Все забрали у них, совсем все. И их из села увезли.

Андрей Андреевич помнит, что и на их дворе две коровы и лошадь были, как впрочем, в каждом. Но их не тронули в 30-м, зато позже в колхоз пришлось свою скотину гнать. С каждого двора корову ли, лошадь вели. Добровольцев идти в колхоз не было. Добровольцы появились позже в книгах и кино.

А в 1933-м разразился голод.

Помню страшный неурожай, - говорит Андрей Андреевич. – Было немного картошки и молока, корова-то одна осталась, а вот хлеба не было совсем. Страшный был голод.

Трудно представить, страшнее ли последующих. И какая смерть тяжелее – от голода, от выстрела в спину или от долгих мук в тюрьме. Не успели люди оправиться от голодного 33-го, как наступил кровавый – 37-й.

Забирали всегда ночью, - вспоминает Андрей Андреевич. – От этого мы боялись ложиться спать. Боялись все - потому что утром не знали, в чью дверь постучат в следующую ночь. Никто не разбирался за что. Если утром на тебя донесли, то ночью постучат в дверь. Мой дядя, младший брат отца, работал в то время счетоводом в колхозе. Человек он был умный, образованный. Не знаю, кто и что на него донес, но его забрали. А потом и сына. Обычно забирали несколько человек из семьи. Обратно в наше село из 37-го не вернулся никто. Отец наш боялся за всю семью, что и к нам постучат. Но тогда как-то минуло.

Быть может, потому, что каждому дано испить свою чашу. К нам постучали осенью 1941-го года. Андрея, его отца – Андрея Петровича, и двух братьев увезли первыми, лишив паспортов, как и всех остальных немцев.

Выдали какое-то временное удостоверение и эшелоном отправили в Соликамск. Ехали долго, три недели. Сначала в лагере жили вместе. Старались с братьями поддерживать отца, который начал сдавать раньше. А потом нас с отцом разъединили, - рассказывает Андрей Андреевич, - о его смерти мы узнали только через год, а где похоронен, уже не узнаем никогда. Все было нельзя.

Позже в лагере умерли и братья. К счастью, Андрей сумел узнать об остальных родных. Мать с двумя младшими детьми отправили в Сибирь, а еще одну из сестер – в трудармию в Туркмению. Видимо, разлучать семьи, отрывая жену от мужа, детей от матери, было особой целью той системы.

Еще в своем селе Андрей работал электриком. В трудармии ему это пригодилось. Востребован он был всегда, приобретая опыт, становился настоящим специалистом.

9-го мая 1945-го года их привезли на Волчанку.

Здесь же мы узнали, что пришла Победа. Мы так радовались! – говорит Андрей Андреевич. – Сразу же и к нам отношение стало лучше. Нас распределили по трем городам, я попросился в Краснотурьинск. Хотелось работать рядом с нашим механиком, прекрасным человеком Альфредом Христиановичем Баллиетом, который позже стал главным инженером мехзавода БАЗа.

Так я приехал в Краснотурьинск и стал работать на строительстве завода и ТЭЦ. Жили в зоне, в бараках рядом с ВЭС.

По воспоминаниям местных жителей, работающих на ВЭС, только на временной электростанции трудилось 365 немцев. Они организовали стахановские бригады, которые отличались высокой производительностью труда, и бараки их назывались – стахановскими. Был, говорят, бригадир, возглавляющий такую бригаду, по фамилии Кляйн. Андрей Андреевич Янцен работал же в «Уралсантехмонтаже», который тогда полностью обслуживал трест «Базстрой».

Когда мы пришли на стройку, то уже была пущена первая очередь ТЭЦ, получен первый алюминий, но цеха завода продолжали строиться. И с годами все быстрее и быстрее. Помню, как монтировали следующие котлы и турбины ТЭЦ. Вручную долбили скалу и на тачках вывозили камень. Автомашин было мало, порядка семидесяти, еще меньше было бензина. Автомобили работали, в основном, по принципу газогенераторных. По обеим сторонам машины находились бункеры, в которые загружали чурки и поджигали их. На полученном газе и работали машины. Чурки заготавливали и сушили в чурочной. Находилась она там, где сегодня располагается УЦМР, в районе фабрики-кухни. Сварочных аппаратов тоже было мало – 3-4, а требовались они на всех участках. Мы часто занимались их подключением и переносом. Я в то время был дежурным электриком. И на моих глазах шли многие монтажные работы в цехах и на ТЭЦ. Оборудование, вывезенное с оккупированных территорий, в том числе и с нашей Запорожской области, хранилось на складе «Базоборудования», на третьем комендантском. Помню, как монтировали подстанцию масляных трансформаторов, как строили другие объекты завода.

Андрею Андреевичу пришлось узнать многих людей, которые руководили стройкой и ее объектами. Он отмечает их ум и способности. Хорошо помнит начальника ВЭС Траппе, главного инженера, а потом и управляющего треста «Базстрой» Михаила Давыдовича Монастырского, главного механика глиноземного цеха Ивана Федоровича Одинцова. Рядом с лагерем трудармейцев находилась зона политзаключенных, многие из которых после освобождения остались работать на стройке и даже были руководителями, как, например, директор мехзавода Тефкин.

В 1946 году немцам вернули паспорта. Андрей Андреевич часто ездил в Серов, в Нижний Тагил, выполняя функции снабженца и кассира «Уралсантехмонтажа», коллектив которого в то время был совсем небольшим. Казалось, что война позади, жизнь постепенно налаживается, они строят огромный завод, и впереди у каждого из них есть будущее. Человеку свойственно надеяться и верить. Но в очередной раз ожидания не оправдались: в 1947-м году выходит новый указ Сталина, называемый в народе «7-8», то есть от 7 августа 1947-го года (на самом деле 4.06.47 – прим.ред.), предусматривающий максимальный срок заключения за антисоветскую пропаганду 25 лет (это указ о наказании за мелкие хищения – прим. ред.). А антисоветской пропагандой могло быть все. И снова стали пополняться лагеря, снова стали бояться стука в дверь и ждать, кто станет следующим.

Нам опять запретили выезжать дальше Серова, - говорит Андрей Андреевич, - опять ограничили в правах. И так было до 1956-го года.

Сколько судеб людских было переломано. И сколько сложилось здесь. Не пришлось больше Андрею увидеть свою мать ни живой, ни мертвой, но именно в Краснотурьинске он встретил другую дорогую ему женщину, свою любовь и жену. С Ольгой Алексеевной он прожил душа в душу 48 лет. И сегодня со слезами печали и счастья вспоминает об этом времени. С теплотой в голосе говорит он о жене «моя Алексеевна». В маленьком домике, построенном им самим, они прожили первый год жизни. Вместе ездили в родное ему Запорожье. Еще не раз возвращался Андрей к тому дубу, на землю своих предков, а жизнь Андрея Андреевича прошла на Северном Урале. На его глазах строился город, и он, проработав 40 лет в «Уралсантехмонтаже», тоже его строил. Вместе с Алексеевной вырастил двух сыновей, вместе с ней, хлебосольной хозяйкой, любил встречать в своем доме гостей, вместе они работали в саду, вместе ездили в отпуск.

Судьба подарила Андрею Андреевичу долгую, но такую нелегкую жизнь. Он не только преждевременно потерял отца и мать, ему выпало пережить младшего сына и дорогую ему жену. Но горе его не сломило. В свои восемьдесят лет он сохранил интерес к жизни. По четвергам ходит в центральную библиотеку, где проходят чаепития для пенсионеров, по воскресеньям чаепития для пенсионеров, по воскресеньям – в Новоапостольскую церковь, часто встречается с друзьями и не отказывается помочь, кому это необходимо.

*Паэгле Н.М. За колючей проволокой Урала. Памяти жертв политических репрессий 1930-1940-х годов посвящается. - Т.1. Краснотурьинск, 2004.- С.195-198.


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру