Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫ  ПОИСК ПО БАЗЕ  КАРТОГРАФИЯДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

Паэгле Н.М.

Брали всех подряд*

[…]Никто нас не освободил. Там в деревне, хоть комендатуры не было, бежать было некуда, а в Нижне-Сергинске каждый день надо было в комендатуре отмечаться. Ой, кошмар! И так мы работали. А Лиля моя племянница попала сразу сюда, в Карпинск. А потом уже разрешили семьи соединять и привезли из Казахстана детей, которые еще там живы остались, а многие уже с голоду умерли, мать нашу привезли, Ольгиного сына. В общем, сказали, что уже можно соединяться семьям.

-Это было уже после 1947 года?

-Да, да. Я приехала сюда в 50-ом. Сколько еще там я ходила, не разрешали мне сюда ехать.

-А здесь, как у вас судьба сложилась?

-Приехала сюда, хотела на разрез идти работать, но меня не пустили на разрез. Но потом пошла работать в профилакторий техничкой, а потом 19 лет работала в пионерских лагерях завхозом. Лагерь был тогда на Антипке и Княсьпинском кордоне. Зимой – на стадионе, на лыжной базе. А потом комендантом на хлопкопрядильной фабрике.

Когда я приехала сюда в 50-м году, мы ходили на отметку. Была улица Кирова, сейчас ее нет. Так вот там находилась комендатура. Еще тогда проволокой было обнесено. Коменданта фамилию помню до сих пор – Худеев он был. И я, например, приду и скажу, что распишусь за маму, она плохо ходит. Он грубо так: «Нет! Сама!». Такой был! Не дай, Бог!  Мы жили в бараке, в комнате № 10, в длинном таком, в районе пятого магазина.

-Как ваша девичья фамилия?

-Клейн. Пока мать была жива, все писала письма за брата-шофера. Он женился на учительнице гречанке. Ей не разрешили с нами ехать, и Федя брат потерялся, а когда вернулся домой, их угнали всех в Польшу. Оттуда – в Германию, где они попали к фермеру, у которого было восемь коров. Так вот Тане надо было доить этих коров, а она дома-то и одну выдоить не могла. А Федя заболел воспалением легких. А те ребята, которые рыли с нами окопы, тоже были угнаны в Польшу, а после войны перебрались в Америку. И стали писать брату: «Приезжай сюда, здесь жить легче». И в 55-м году нам письмо пришло, я пришла домой, а мама сидит, плачет и говорит: «Ой, что у меня есть!» и показывает письмо от брата. Из Америки. У брата была дочь, названная в честь нашей мамы – Анной (мама – Анна Давидовна), в Америке у них родилась еще одна дочь. И фотокарточка была из самого Нью-Йорка. Они сюда больше никогда не вернулись. Я сколько писала, это же было страшно, как только письмо придет, меня в комендатуру! А потом прислали мне вызов в гости. И что пустили меня? Ни за что! Больше я никогда брата не видела. Они и сегодня живут там, у них уже три дочери, сейчас, конечно, уже все замужем. Я писала брату: «Приезжай домой!». Он ответил, это легко сказать, приезжай. Дети все говорят только по-английски и внуки тоже.

-А про отца вы что-нибудь узнали?

-Нет, ничего. Хотя мать столько писала! Только 250 рублей компенсации выслали, из которых удержали за пересылку и написали, что не сочтите, что мало, но самая большая зарплата тракториста составляет и то 220 рублей. Мать за брата получила, пока была живая, за старшего, которого забрали через месяц после отца в 1937 году. Мама умерла в 60-м. И хоть меня вызывали в комендатуру, я все равно брату письма в Америку писала, а в комендатуру надо было ходить так, чтобы тебя никто не видел. И никому не говори об этом. А сами спрашивали, что в письмах брат пишет?

 Когда показала вызов, ничего не сказали, я паспорт даже пошла делать, но в  паспортном столе мне сказали, что нет. Ой-еей! Жизнь прошла, и ничего умного не было[…]

*Отрывок из книги: Н.М.Паэгле. За колючей проволокой Урала.Т.2. - Краснотурьинск, 2006. - С.271-276.


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру