Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫ  ПОИСК ПО БАЗЕ  КАРТОГРАФИЯДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

Кузьмина П. М.

Где хорошо, там и родина*

(Иван Михайлович Вейт)

[…]Я тоже попал в трудармию, так как мне на тот момент уже исполнилось 18 лет. Нас привезли в Краснотурьинск, в 13-й лагерный участок. Мы строили Богословский алюминиевый завод. Из молодых ребят составили молодежную бригаду и сказали, что они будут электриками. Зима в тот год была очень холодная. И нас, плохо одетых, выводили на работу и в сильный холод. Чтобы хоть немного согреться, мы собирали ветки и жгли небольшие костры. Однажды, греясь у костра, завидев надзирателя, все разбежались. А он подошел к костру и, разбросав его ногой, ушел. Но мы, снова собравшись в кружок, собрали в кучу, разбросанные обгоревшие ветки и, чтобы костер разгорелся, вдвоем встали на колени и начали раздувать огонь, ведь спички были на вес золота. И в это время вернулся надзиратель. Все разбежались, а мы так и остались стоять на коленях перед дымящимся костром.

Нас двоих и проштрафившихся из других бригад, а всего нас было 14 человек, объединили в штрафную бригаду и на другой день отправили рыть могилы. В районе города Краснотурьинска находились десятки лагерей, ежедневно из бараков выносили по 14-16 трупов. Люди умирали от нечеловеческих условий труда, холода, болезней. Зимой их складывали на улице, а потом грузили на машины и увозили к местам захоронения – глубоким ямам, куда их скидывали, как попало.

Эти братские могилы находились в 5 километрах от лагеря, там сейчас расположена центральная площадь. Тогда была сильная пурга, котлованы были уже частично вырыты, и мы, спустившись, начали кирками рыть мерзлую землю.

Кирка отскакивала от земли, как от камня. Пришлось разводить костры из деревянных крестов, чтобы согреть землю. Копали до глубокой ночи, но так и не сумели закончить. Пошли обратно в бараки. Один из нашей бригады совсем ослаб, и идти сам не мог. Мы вдвоем взяли его за руки, взвалив на плечи, и потащили в лагерь. Руки у него совсем замерзли, побелели, и рукавицы постоянно соскальзывали и падали на снег. Да и сам он был уже при смерти.

По пути нам встретился какой-то барак, видимо, контора, и мы затащили его в коридор, поскольку там было теплее, чем на улице, положили на пол, а сами поскорей ушли. Из кабинета нам вдруг закричали: «Куда вы его? Сюда нельзя!.. но мы убежали. Подошли к воротам лагеря вдвоем, остальные из нашей бригады растянулись по всей дороге к жилым баракам. Нас не хотели впускать в зону до тех пор, пока не подойдут остальные. Сколько вышло из лагеря, столько и должно вернуться. На лютом морозе мы простояли до 12 часов ночи, но никто так больше и не подошел. Нас двоих запустили за ворота, и повели в столовую. Мне положили густой остывшей баланды полный котелок, что-то около трех литров. Я тут же все съел, и мне снова положили полный котелок, с которым я пришел в свой барак, и, не раздеваясь, в бушлате и шапке лег на нары. Но уснуть не смог. Мысль о том, что у меня есть еда в котелке, не давала мне покоя, и только после того, как я встал и все съел, я смог заснуть. Об участи остальных я так ничего и не узнал, а на второй день меня отправили на лесозаготовки, в 20-й отряд, находившийся недалеко от Волчанска.

То, что я попал на лесозаготовки, было для меня лучшим, да и для других тоже, чем работа в лагере. Работа здесь, конечно, была тяжелой, но все же не под дулом пистолета. Конвоя не было, соберут в бригады, выведут на участок, и все. В лесу мы заготавливали дрова, валили деревья, обрубали сучья. Если устанешь – отдохнешь, у костра погреешься. Летом было очень много ягод и грибов, которых я наелся на всю жизнь.

Однажды со мной произошел неприятный случай. Летом в обеденный перерыв нам дали поесть, мы посидели, кое-кто ушел, но некоторые остались, думали, может баланда останется, и ее раздадут. Я тоже задержался. Ходили, ждали, а потом вдруг все закрылось, и мы разошлись. Я пошел на работу, обеденный перерыв должно быть уже закончился. Вдруг сзади ко мне кто-то подошел, и я почувствовал удар в плечо. Оглянулся, а надзиратель мне пистолетом в лицо тычет и кричит: «Дезертир! Убью как собаку, и никто тебя не хватится! Какая бригада?» Вечером пришел комендант, взял меня за шиворот и повел в карцер. Трое суток ареста дали. Но страшно было, когда дулом пистолета в лицо тыкали. Ведь застрелили бы.

Вырубая лес, продвигались в сторону города Карпинска, пока не расположились здесь капитально в 1943 году в Сосновке. Бараки еще не были построены, сделали навесы из американского брезента. Нары смастерили из свежих досок и устроились здесь жить. Постепенно построили бараки, в каждой секции находилось по 24-25 человек. Уже после войны, с 1946 года, стало лучше. Но все равно были комендатуры, и без их разрешения никуда нельзя было уйти[…]

*Отрывок из статьи П.М. Кузьминой //Tagilzeitung. №12(24) ноябрь-декабрь 2000.


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру