Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫ  ПОИСК ПО БАЗЕ  КАРТОГРАФИЯДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

Паэгле Н.М.

 Держись, брат!

 Сначала я услышала, как поет Андрей Георгиевич Майер, а потом уже с ним познакомилась. Пел он вместе со своей женой – тихо, мелодично. Немецкие слова, переложенные на музыку, звучат совсем иначе, чем в разговорной речи.

О чем вы поете?

Мы люди верующие, и песни наши религиозные.

С верой в Бога Андрей жил всегда. В родительском доме веру почитали. Школа в небольшом поволжском селе, где он учился, была при церкви. Окончив шесть классов на немецком языке (впрочем, на другом здесь не говорили), Андрей стал работать на местной текстильной фабрике. Отцовский дом был небольшой – комната и кухня. А детей в семье пятеро. До коллективизации жили Майеры своим хозяйством – коровы, овцы, козы и свиньи у них имелись. Труднее стало после того, как все забрали в колхоз, где и пришлось работать главе семейства.

Мне на фабрике деньги платили, - вспоминает Андрей Георгиевич, - а отцу в колхозе – нет. Жили мы бедно, как и все.

Но жили в родной деревне с устоявшимся бытом и сложившимися традициями. Внезапно наступившая война коренным образом ничего не изменила. Вместе со всеми горевали, добровольцы поспешили в военкомат, а колхозники – работать в поле.

Урожай в 1941-м был небывалый, - с восхищением говорит Андрей Георгиевич. - Прямо в полях лежали горы неубранной пшеницы. Выселяли нас в начале сентября – подвод, подвод понаехало, как будто война началась, - Андрей Георгиевич замолкает и вытирает подступившие слезы

Вот теперь и для них началась война, они стали ее заложниками. Он помнит все – день недели, погоду, мелкие и, казалось бы, ничего не значащие детали. Теплый сентябрьский день запечатлелся в памяти навсегда – родными запахами, красками, поволжским ветром и все тем же богатым урожаем.

Бросили все. Дом с нехитрой мебелью, домашнюю утварь. Успели зарезать поросенка и закоптить сало, погрузили на подводу мешок муки, немного крупы и необходимые пожитки. Подводы двинулись к станции. В эшелон грузились с плачем и криками. Быков выпрягали из подвод и отпускали в поля. Они с жадностью ели неубранную пшеницу и тут же валились, распухшие от обжорства. Еще долго, пока эшелон шел по Поволжью, они видели одну и ту же картину: неубранные поля и лопнувшие трупы распухших животных. Жалея домашнюю скотину, высланные даже и не подозревали, что совсем скоро будут существовать сами в скотских условиях, опухая и умирая от голода.

Семью Майер выслали вместе с другими поволжскими немцами в Сибирь и Омскую область в село Солдатково. 23 января 1942-го года Андрея вместе с его старшим братом Егором, 1912-го года рождения, забрали в трудармию на Урал.

Наш отец остался единственным мужчиной в селе на 12 высланных семей, - вспоминает Андрей Георгиевич. – Представители местной Советской власти приказали ему работать кузнецом. У него болела спина, а самое главное, он понятия не имел о своей нареченной властью профессии. Отец отказался. Его вызвали к какому-то приезжему военному начальнику в сельсовет. Терять ему было нечего, и он все там и сказал, что думал: «Вы нас погрузили в вагоны, вы у нас все отобрали, вы нас сюда привезли и ничего не дали здесь. Ваши дети ходят в школу, а наших – на улице камнями забрасывают. Вам в магазине мыло и спички дают, а мы этого не видим». После этого нашей семье и другим немцам выделили коров, и стали мы понемногу обзаводиться хозяйством. А до этого мы уже все вещи выменяли на продукты. Мама, например, машинку «Зингер» обменяла всего на два ведра картошки. Но все равно двое моих племянников умерли с голоду[…]

*Отрывок из статьи: Паэгле Н. За колючей проволокой Урала. Памяти жертв политических репрессий 1930-1940-х годов посвящается. Т.1. - Краснотурьинск, 2004.- С.188-190


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру