Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫ  ПОИСК ПО БАЗЕ  КАРТОГРАФИЯДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

Крюгер Ф.

Так это было*

[…]Весной 1939 г. я закончил рабочий факультет, после чего занимался один год по двухгодичной программе в Педагогическом институте города Энгельса. Здесь могли учиться только комсомольцы и члены партии. Они получали повышенную стипендию и специально готовились для преподавания немецкого языка в русских школах.

Рано утром 12 марта 1942 года пришла мне по почте повестка Нижне-Ингашенского районного военного комиссариата Красноярского края. Это означало, что я должен 14 марта 1942 года ровно в 10 часов прибыть в Областной военный комиссариат с целью призыва в Красную Армию. С 1940 года я жил в рабочем поселке станции Тинская, куда был направлен после окончания учебного курса для преподавания немецкого языка в средней школе.

В сопровождении жены и годовалого сынишки 14 марта 1942 года в 8 часов утра я отправился к железнодорожной станции, которая находилась примерно в 100 метрах от нашего жилья. Наш путь вел мимо маленького деревянного домика возле станционных построек. Когда мы с ним поравнялись, услышал я детские вопли. Подойдя совсем близко, увидел внутри на подоконнике несколько детей. Одно стекло было выбито, и из оконного проема мне навстречу протягивал свои ручонки карапуз и умоляющим голосом просил: «Дяденька, дорогой дяденька, пожалуйста, возьми меня отсюда! Мы замерзли здесь и хотим есть!». Я подошел к двери, дверь была заперта, а возле нее стоял еще молодой милиционер. Я хотел узнать, почему голодные дети заперты в этой служебной избушке. Он мне грубо ответил, что это не мое дело и приказал идти своей дорогой. Меня знобило, но не потому что температура воздуха была ниже 20°С, а потому что, несомненно, это были немецкие дети, которым никто не должен был сострадать.

На станции собралась уже большая группа советских немцев в обществе жен и детей и без них. Мы были последними из тех, кто еще не был призван. Мы были представлены майору. Он сказал нам, что по Указу Сталина и Молотова все немецкие мужчины и немецкие девушки, достигшие 16 лет, как и все немецкие женщины, чьи дети старше 3-х лет немедленно мобилизуются и отправляются на трудовой фронт. Сейчас мне стало ясно, почему дети там, в холодном домике были голодные и без родителей.

Среди немецких мужчин, которые, как и я, стояли с рюкзаками и чемоданами в ожидании поезда на Ингаш, я узнал некоторых их них.

Как я с ними познакомился? Это было в один из воскресных дней 1941 года. Я шел со свернутой в рулон стенной газетой под мышкой из школы, где в соответствии с предписанием военного времени нес ночное дежурство, проходя мимо железнодорожной станции домой. На путях стоял необычно длинный товарный поезд. Множество людей - мужчин, женщин и детей что-то делали, громко разговаривали друг с другом, спешно таскали мешки, ящики и другие вещи из дверей вагонов на платформу. Я услышал, что они говорят по-немецки. Я уже давно не слышал немецкой речи, так как я и моя жена здесь были единственными немцами. Я подошел к одной группе мужчин на перроне и познакомился с ними. Среди них были Рейнгольд Штайнерт (Steinert), Филипп Шеффер (Schafer), Карл Сайбель (Seibel), Давид Рот (Rot), Александр Гартман (Hartmann) и другие. От них я узнал, что согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года все немцы Поволжья переселены в Казахстан и Сибирь, а сами они с горной стороны Волги на этом товарном поезде привезены сюда. Для меня это было большой неожиданностью, так как газеты, как и почта из центральных районов, доходили сюда через две-три недели после их отправки.

Итак, мы вновь вместе стояли на платформе в ожидании поезда, на котором нас увезут в Ингаш, потом оттуда увезут, Бог знает куда.

На станции Ингаш было собрано так много немцев мужчин, что многие помимо зала ожидания и помещения Военного комиссариата вынуждены были с утра до позднего вечера при сильном морозе находиться под открытым небом.

Вечером позволили нам по возможности где-нибудь переночевать, с условием на следующее утро к восьми часам точно прибыть на платформу. Между тем мы познакомились с Августом Шмидтом, который был после выселения привезен сюда и работал здесь районным агрономом. Он пригласил нас переночевать у него.

Август Шмидт был высокий, крепкий, застенчивый и сердечный человек, его жена среднего роста, гостеприимная красавица с угольно-черными большими глазами. Они то загорались, то вновь гасли, как бы отражая ее многообразие мыслей и неизвестности. Она пригласила нас раздеться, исчезла на кухне, появившись с двумя чайниками. Горячий чай пришелся кстати, так как мы промерзли до костей. Каждый достал из своего рюкзака кое-что и получился общий ужин.

Давид Рот, среднего роста, коренастый, черноглазый мужчина с очень красивым ясным голосом, хорошо играл на гитаре. Он взял гитару Шмидта со стены и очень сердечно запел одну за другой немецкие народные песни. В течение часа мы спелись в настоящий хор. Всю ночь мы не спали, и точно в 8 часов утра 15 марта вернулись в районный военный комиссариат. Ночь, проведенная у Шмидта, была счастливейшей и незабываемой.

Около полудня отправили нас в Красноярск. Там разместили в старых, холодных деревянных, наскоро построенных бараках, где мы провели на холодных сырых дощатых нарах, безо всякой постели двое суток.

17 марта 1942 года с наступлением ночи погрузили нас в вагоны длинного товарного состава с двухъярусными, сколоченных из сырых досок нарами и маленькими, зарешеченными снаружи окошками. Двери заперли на засов, а на площадке каждого третьего вагона охранял нас солдат с автоматом и овчаркой. Так мы от Красноярска медленно двигались в неизвестном направлении. Наш длинный товарный состав часто задвигали на какую-нибудь мертвую ветку, где мы стояли целыми днями. Кое-что из еды давали, но редко. Еще реже получали теплый суп или горячую кашу, иногда немного хлеба и холодную воду, которую мы разогревали на железной печке в вагоне.

Не все могли из дома взять достаточно еды и голодали с первого дня. Вскоре и остальные съели свои домашние запасы и уже голодали все, а те, кто еще что-то имели, с другими уже не делились: каждый хотел сейчас по возможности дольше продержаться. Один раз где-то нас повели в баню, но вода, как и сама баня, была такая холодная, что после нее многие простудились. Итак, мы ехали, мучаясь от голода, холода, грязи и вшей 18 дней, пока однажды утром, 5 апреля 1942 года не проснулись от громкого лая собак, криков и глухих стуков. Через маленькие окошечки проникал яркий свет от прожектора[…]

*Heimatliche Weiten Verlag «Prawda» Moskau. 2. 1988. P.137-151. Перевод с немецкого Д. Кузьмина (с сокращением).


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру