Российские немцы-трудоармейцы, Богословлаг
   
RusDeutschО ПРОЕКТЕТЕКСТЫ  ПОИСК ПО БАЗЕ  КАРТОГРАФИЯДОКУМЕНТЫБИБЛИОГРАФИЯОБ АВТОРАХ

Кириллов В.М., Разинков С.Л.

Глава 2. Спецпоселение советских немцев в Свердловской области: территориальное распределение, правовое положение и взаимоотношения с властью (1946-1956 гг.)

Условия жизни и труда советских немцев-трудармейцев, мобилизованных на объекты НКВД и промышленные предприятия Свердловской области в 1941-46 гг., достаточно подробно описаны в научных и публицистических работах. Последующий десятилетний период их пребывания на спецпоселении остается малоизученным.

К концу Великой Отечественной войны режим содержания мобилизованных немцев начал постепенно смягчаться. В Нижнем Тагиле вооруженная охрана, служившая, наряду с плохим питанием и тяжелейшими условиями труда и быта, поводом для постоянного возмущения в среде трудармейцев, была снята в феврале 1945 г., когда в соответствии с приказом начальника Тагиллага М.М. Царевского лагучастки мобилизованных немцев были переведены на самоохрану [1]. В декабре 1945 г. отдельным трудармейцам «в случае необходимости или в порядке поощрения» был разрешен выезд к семьям на время отпуска, а также поездка за семьей, переводимой к месту работы, во все районы СССР кроме Московской и Ленинградской областей, пограничных районов, а также территорий, находившихся под временной оккупацией немецких войск [2].

Победа СССР в войне с Германией способствовала росту у трудармейцев ожиданий скорой демобилизации и возвращения в места прежнего проживания, перевода на работу по специальности или поступления в учебные заведения. Надежды на изменение статуса мобилизованных советских немцев ярко выразил Э.Я. Ликай, один из трудармейцев Тагиллага, который в августе 1946 г. в письме И.В. Сталину замечал: «Я потерял за время войны родителей, потерял сестер своих, сам трудился имея среднее образование на общих физических работах, потому что военная обстановка этого потребовала. А сейчас, спрашивается, почему я не могу работать по специальности, а должен сено косить? Я считаю, я этим не даю Родине то, что мог бы дать. Я хочу усовершенствоваться, поступить в вуз в Магнитогорске, имею ли я на это право и должны ли меня отпустить? Если должны, то почему отд[ел] кадров не отпускает на учебу» [3].

 Однако, с целью удержания депортированных народов в местах выселения, во второй половине 40-х гг. была организована так называемая система спецпоселения, характеризующаяся запретом на перемену места жительства, административным контролем и регулированием деятельности отдельных категорий граждан и членов их семей. Законодательно статус спецпоселенцев за депортированными немцами был закреплен постановлением СНК СССР №35 от 8 января 1945 г. «О правовом положении спецпоселенцев», запрещающим самовольные отлучки за пределы района расселения под угрозой лишения свободы на срок до 10 лет [4].

Формирование системы спецпоселения трудармейцев в Свердловской области началось значительно позже, чем установление подобного режима в других местах расселения депортированных советских немцев, относящееся к периоду 1943-1945гг. [5]. Только в марте 1946 г. из Тагиллага и Богословлага выделились строительно-монтажные тресты «Тагилстрой» и «Базстрой», в состав которых был передан практически весь контингент мобилизованных немцев.

Быстрой организации спецпоселков способствовали компактность расселения трудармейцев (например, в 1-м спецпоселке Базстроя проживало более 2000 чел., а в 3-м - около 600 чел. [6]) и налаженная лагерная инфраструктура (например, в г. Нижний Тагил спецкомендатуры были созданы путем передачи под административный надзор территориальных органов МВД пяти лагучастков, в которых размещались трудармейцы стройотряда № 1874 [7]). Распределение спецпоселенцев по отведенным районам проживания и отраслям осуществлялось органами НКВД принудительными методами, спецпоселенцы размещались в отдельных спецпоселках без права свободного перемещения.

Документы личных дел советских немцев-спецпоселенцев, мобилизованных в 1941-1946 гг. на предприятия Свердловской области, свидетельствуют, что ознакомление их с постановлением СНК СССР №35 произошло только в августе 1948 г. А 26 ноября 1948 года Президиум Верховного Совета СССР принял Указ, который устанавливал, что выселенные во время войны переселены на спецпоселение навечно и что за побег с места установленного поселения им полагается наказание – 20 лет каторжных работ [8]. До этого времени перемещения бывших трудармейцев, переданных в состав строительно-монтажного треста «Тагилстрой», как, вероятно, и других промышленных предприятий регулировались положением Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г., в соответствии с которым самовольный уход с предприятия рассматривался как дезертирство, карающееся лишением свободы на срок от 5 до 8 лет. Несмотря на это, в 1946-48 гг. фактически каждый десятый работник треста «Тагилстрой» - бывший трудармеец дезертировал с производства (см. табл. 1), чаще всего не возвратившись из предоставленного ему отпуска.

 

Таблица 1. Причины убытия немцев - работников треста «Тагилстрой» в 1946-48 гг.* 

причины убытия

кол-во, чел

%

дезертировало

107

31,9

по семейным обстоятельствам**

67

20,0

по распоряжению органов МВД***

53

15,8

перевод

34

10,2

по состоянию здоровья

29

8,7

смерть

9

2,7

арест

7

2,0

прочие

29

8,7

всего

335

100,0

 

*Подсчитано на основе выборки в 1063 чел. по картотеке архива ОАО «Тагилстрой».

**В первую очередь подразумевается выезд для воссоединения с семьями, оставшимися в местах депортации.

*** Предполагается санкционированное органами МВД воссоединение с семьей, перевод на другое предприятие или арест.

 

Следует отметить, что значительная часть «дезертиров» выехала для соединения с семьями, не дождавшись от руководства предприятия, желавшего сохранить квалифицированную рабочую силу, разрешения покинуть место поселения. В этом случае они были избавлены от уголовного преследования в соответствии с приказом МВД 1946 г. «О непривлечении к уголовной ответственности за самовольный выезд на соединение семьи» [9].

Одновременно с убытием бывших трудармейцев в Среднюю Азию или Сибирь происходил и обратный процесс - перевод членов семей спецпоселенцев в Свердловскую область. В целом в период 1949-1954 гг. соотношение между количеством немцев, прибывших в Свердловскую область и убывших из области, складывалось в пользу первых. Источниками, приводившими к увеличению числа спецпоселенцев немецкой национальности, являлись как миграционные процессы, кульминация которых приходится на 1946-1949 гг. [10] , так и естественный прирост населения, заметно проявившийся только с начала 1950-х гг. [11]. Например, из 521 чел. взрослых советских немцев, поставленных на учет спецпоселения в Свердловской области с 10 марта по 1 августа 1949 г.: 340 чел. прибыли из других регионов, 116 чел. - из ИТЛ и тюрем, 56 чел. переведены из детей во взрослые, 9 чел. возвратились из бегов, а из 198 чел., снятых с учета: освобождено досрочно - 2 чел., убыло в другие республики - 36 чел., бежало - 6 чел., арестовано – 6 чел., умерло - 85 чел. [12]. Пояснений требует возможность досрочного освобождения со спецпоселения, осуществляемого, в первую очередь, по причине особых заслуг человека перед государством. Так, например, сотрудник Института биологии Уральского филиала АН, доктор биологических наук В.П. Петри был досрочно освобожден со спецпоселения в 1953 г. «за ценные практические разработки по защите древесных покрытий» [13].

Сводные данные о количестве советских немцев, состоящих на учете спецпоселения, по форме отчетности «Декадные сведения о наличии и движении выселенцев - спецпоселенцев» сохранились в Архиве информационного центра УВД Свердловской области, начиная с марта 1949 г. [14]. В документе указана численность только взрослых спецпоселенцев, которая, например, к 10 марта 1949 г. составляла 36489 немцев-спецпоселенцев, достигших 16 лет (78,1% по отношению ко всем взрослым спецпоселенцам Свердловской области) [15], на 1 июля 1952 г. -39928 чел. (79,6%) [16], на 1 января 1953 г. - 40642 чел. (80,1%) [17], на 1 января 1954 г. - 41781 чел. (81,5%) [18]. Сведения об общей численности советских немцев - спецпоселенцев (вместе с детьми) фрагментарны и за некоторым исключением практически несопоставимы с приведенными выше данными отчетности отдела спецпоселений областного УМГБ: на 1 января 1949 г. - 45587 чел. (74,4% по отношению ко всем спецпоселенцам Свердловской области) [19], в августе 1952 г. - 58213 чел. (79,7%) [20], на 1 января 1954 г. - 63764 (82,3%) [21].

К январю 1954 гг. в 37 районах Свердловской области действовало 112 спецкомендатур. На их территории проживало 41782 взрослых немцев (см. Приложение) и 21982 их детей. Ранее, в августе 1951 г. их число достигало 123 со штатом в 517 чел. В комендатурах немцам-спецпоселенцам необходимо было ежемесячно (с 1954 г. - два раза в год) отмечаться.

 

Таблица 2. Распределение немцев-спецпоселенцев по предприятиям Н-Тагила в июне 1951 г.*
 

Отрасль

промышленности

Предприятия

Работает

 чел.

проживает

в том числе:

 

 

 

 

 

 

семей

чел.

муж.

жен.

детей

строит-во предприятий тяжелой индустрии

трест «Тагилстрой»

2487

1069

4534

1673

1424

1437

транспортное машиностроение

3-д им Сталина (УВЗ)

700

213

1140

322

507

311

черная металлургия

3-д им. Куйбышева, НТМЗ, Высокогорский и Лебяжинский железные рудники

257

85

508

163

177

168

сельскохозяйственное машиностроение

Высокогорский завод сельхозмашин

171

54

303

84

122

97

другие организации (9)

Промкомбинат

85

83

442

141

173

128

 

 

3-д №1 треста №5 Мин-ва авиационной пром-сти

65

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

больницы

42

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

вузы и школы

26

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

прочие

44

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Итого

3877

1504

6927

2383

2403

2141


*Источник: Справка о количестве спецпоселенцев, расселенных в г. Н-Тагиле и районе на 1 июля 1951 г. – АИЦ УВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.6. Л.35-35об.

 

Подавляющее большинство спецпоселенцев были заняты на промышленных предприятиях, и лишь небольшая часть – в сельском хозяйстве области. Изучение профессионального и кадрового состава рабочих и служащих немецкой национальности треста «Тагилстрой» позволило зафиксировать ряд тенденций, характерных при трудоустройстве бывших трудармейцев в начальный период нахождения на спецпоселении.

Во-первых, в 1946-1947 гг. квалифицированные инженеры и техники получили более широкие возможности для работы по специальности, в том числе на руководящих должностях. Однако некоторые бывшие трудармейцы, по нашему мнению, зачастую склонны преувеличивать значение этой, по терминологии В.Э. Рунга, «большой перестановки кадров», вероятно, смешивая ее ход с процессами, происходившими в 1944-1945 гг. и после освобождения со спецпоселения [22]. Выборочный анализ личных дел советских немцев - служащих треста «Тагилстрой» позволил зафиксировать некоторые кадровые изменения, выражавшиеся в переводе бывших трудармейцев с производственных на административные и инженерно-конструкторские должности. Например, мастера литейного цеха В.Р. Вурма назначили начальником цеха, главного инженера шлако-цементного комбината В.Я. Шока - начальником цементного завода, токаря А.К. Штрассера - начальником механической мастерской и т.д.; начальника столярного цеха Кирпичного завода и по образованию инженера-строителя А.Д. Ауцена - старшим инженером проектно-конструкторского бюро, старшего мастера сушильного цеха В.Г.Вольфа - инженером-конструктором, а вскоре - руководителем проектного отдела Тагилстроя, токаря П.А. Берга — конструктором и т.д. Наиболее квалифицированных работников назначали низшими руководителями производства. При этом масштаб подобных кадровых перемещений лиц немецкой национальности, происходивших после передачи трудармейцев в состав гражданских предприятий, оказался не столь значительным, по сравнению с предыдущим периодом. Например, из 103 служащих треста «Тагилстрой», чьи личные дела были подвергнуты выборочному анализу, в 1946-1947 гг. только 5 чел. были существенно повышены в должности путем перевода на руководящую или конструкторскую работу, а 12 чел. - перемещены из рабочих на уровень десятников - бригадиров, в то время как в 1944-1945 гг. - соответственно 9 и 18 чел. [23]. В любом случае процент советских немцев среди инженеров, техников и низших руководителей производства на гражданских предприятиях в районах дислокации трудармейских формирований, сохранялся на достаточно высоком уровне, даже после массовых перемещений 1946-48 гг.: так, к началу 1953 г. из 800 ИТР и служащих треста «Тагилстрой» 111 чел. (13,9%) были по национальности немцами [24]. Однако систематические чистки неблагонадежных работников и ограничения на учебу лиц немецкой национальности приводили к постоянному уменьшению их доли среди ИТР. Например, в одном из списков неблагонадежных работников треста «Тагилстрой» из 85 человек, освобожденных от руководящей работы в 1949 г. - 30 чел. (35%) являлись немцами-спецпоселенцами.[25].

 Во-вторых, для специалистов гуманитарного профиля появилась возможность трудоустройства по специальности в других организациях, в том числе за пределами Свердловской области: например, О.Н. Бадер с 1946 г. являлся преподавателем Пермского госуниверситета, Б.В. Раушенбах – с 1946 г. сотрудником научно-исследовательского института г. Москве, телефонист карьера Шайтанка А.К. Арендc - с 1947 г. преподавателем персидской филологии Среднеазиатского гос. университета в г. Ташкент. Большинство из бывших трудармейцев, имевших педагогическое образование, устроились преподавателями в школах города. Зачастую это было связано с определенными трудностями. Так, по воспоминаниям В.В.Мадера, только договоренность с начальником райотдела МВД о подготовке последнего к сдаче экзамена на аттестат зрелости по математике позволила ему в обход негласного запрета работать учителем вечерней школы в пос.Кушва [26]. Однако 72,8% спецпоселенцев были заняты на тех же специальностях и производствах, что и в 1942-1945 гг. [27].              

Тяжелые материальные условия первого послевоенного десятилетия, усиленные негативным моральным воздействием режима спецпоселения, не могли не способствовать глухому недовольству, иногда прорывавшемуся наружу. Например, технолог механического завода треста Тагилстрой Н.Н. Амбони в письме жене 14.09.1947 г. писал: «... что касается овощей и фруктов, то на них бешеная цена... Проклят этот Тагил, в этом отношении здесь никогда ничего не будет... Ты, конечно, скажешь, люди же живут. Да, живут, но только потому, что они привязаны как на цепях и поэтому живут, а если бы не это многие давно уехали б» [28].

Надзор за настроениями в среде спецпоселенцев и соблюдением ими режима производился как административными органами, так и негласной агентурой. Гласный контроль за компактно проживающими спецпоселенцами, помимо аппарата спецкомендатур и групп содействия [29], осуществляли старшие бараков, десятидворок и доверенные лица из самих спецпоселенцев, которые должны были ежедневно проверять наличие закрепленного за ними контингента и раз в неделю докладывать о произошедших изменениях коменданту спецкомендатуры. К 1 июля 1951 г. в Свердловской области насчитывалось 2345 старших бараков и десятидворок, а также 948 доверенных лиц, основной задачей которых являлось выявление склонных к побегам лиц и предотвращение случаев нарушения режима [30]. При этом в качестве потенциальных беглецов рассматривались «лица в большинстве своем в прошлом судимые за побеги, находившиеся в бегах, вновь прибывшие, особенно из мест лишения свободы, высказывающие побеговые намерения, морально разложившиеся, плохо трудоспособные и временно не работающие» [31]. Таких к 1 января 1953 г. было выявлено 71 чел. [32].

Вообще побеги спецпоселенцев в начале 50-х гг. превратились в явление чрезвычайное: по Свердловской области в 1951 г. было 11 побегов, в 1952 г. - 5, в 1953 г. - 8; все бежавшие были задержаны [33]. В 50-е гг. побеги, в том числе и многократные, совершали в основном несовершеннолетние дети спецпоселенцев по причине семейных неурядиц, или, стремясь избежать наказания из-за плохой учебы в школе [34].

В результате, в первой половине 1950-х гг. акцент в работе низового административного аппарата с профилактики побегов сместился к выявлению случаев нарушения режима спецпоселения - самовольных отлучек внутри и за пределы района проживания (в 1952 г. 500 случаев из 1264 выявленных нарушений режима, в 1953 г. - 334 из 727), несвоевременной явки на регистрацию (соответственно - 257 и 268) и т.д. [35].

Например, 21.01.1953 г. старший барака одного из поселков Тагильского района сообщил, что три немца-спецпоселенца без ведома коменданта выехали в город Невьянск, произведенной проверкой самовольный выезд подтвердился, и на виновных было наложено административное взыскание - арест сроком 5 суток [36]. Такое же наказание понес и В.В. Мадер, отправившийся из Нижнего Тагила на прежнее место жительства в пос. Кушва после отказа коменданта санкционировать эту поездку [37]. Однако зачастую в спецкомендатурах не реагировали на подобные незначительные нарушения режима - Н.Н. Амбони в августе 1947 г. без каких-либо последствий «выезжал в дом отдыха на Выйскую плотину и находился в самовольной отлучке 10 дней» [38]. Всего в 1953 г. за нарушение режима спецкомендатуры 212 чел. были подвергнуты административному аресту (в 1952 г. - 373 чел.) и 264 чел. (в 1952 г. - 721) - денежному штрафу, при этом в 11 случаях права комендантов были использованы необоснованно [39].

В 1952 г. была предпринята попытка ужесточить механизм контроля за спецпоселенцами путем введения так называемого «порядка внезапной регистрации». При этом срок перерегистрации спецпоселенцев не фиксировался заранее на один из определенных дней месяца, как это было прежде, а внезапно назначался комендантом, и сообщался спецпоселенцам либо в день перерегистрации (через старших бараков, поселков и десятидворок), либо за день до нее (через надзирателей спецкомендатур). Однако, очевидно, эти усилия не имели успеха, так как количество выявленных случаев нарушения режима увеличилось незначительно, а некоторые коменданты продолжали относиться к проведению перерегистрации формально: «не проверяли документы у спецпоселенцев..., и допускали случаи росписи одного cпецпоселенца за других взрослых членов семьи» [40].

Следует отметить, что в начале 1950-х гг., в соответствии с рядом нормативных документов (приказ МГБ №00552, директива №183 от 14.12.1950 г.), спецкомендатурами, помимо административного надзора, продолжали осуществляться и такие «отжившие», по мнению работников 9- го отдела УМГБ по Свердловской области, функции, как контроль за трудовым использованием спецпоселенцев, реализация которого требовала «привлекать к уголовной ответственности лиц, злостно уклоняющихся от работы» [41].

 Недовольство работников отдела спецпоселений в г. Свердловске вызывала и постановка деятельности на местах органов административного надзора за спецпоселенцами, которая являлась слишком гласной, и носила бюрократический оттенок. Как отмечалось в справке о состоянии работы областного УМГБ по линии 9-го отдела в 1951 г.: «со старшими бараков коменданты проводят общие... собрания, в большинстве случаев ведутся протоколы их и имеются случаи (Н-Тагил, Н-Ляля), когда... выносятся письменные решения. Практику такой работы со старшими десятидворок, которая не имеет ничего общего с чекистской работой, необходимо прекратить и следует с ними вести работу только в индивидуальном порядке» [42].

Тайную агентурно-осведомительскую сеть, основная задача которой заключалась в изучении поведения, связей и антисоветских настроений спецпоселенцев, составляли резиденты, секретные осведомители, агенты (отличались от осведомителей тем, что целенаправленно вербовались для разработки заведенных агентурных дел) и содержатели явочных квартир. В январе 1951 г. среди спецпоселенцев, проживавших в Свердловской области, действовали 81 резидент, 2654 секретных осведомителей, 67 агентов и 16 владельцев явочных квартир (к январю 1954 г. их число сократилось до 8 резидентов, 912 агентов и осведомителей, из которых 688 были немцами, и 85 содержателей явочных квартир) [43]. Тайная агентура была практически незаменима при оценке настроений спецпоселенцев и выявлении «лиц, враждебных социалистическому строю в силу своего социального и политического прошлого», в ходе которых чекистов иногда ожидали откровенные «удачи». Например, в 1953 г. работникам Нижнетагильского горотдела МВД удалось завербовать двух результативных агентов из числа немцев - «Николаева» и «Егорова» (оба были беспартийными, имели высшее образование и вращались в среде местной немецкой интеллигенции) Вербовка проводилась с целью «глубокого изучения спецпоселенцев, работающих в тресте «Тагилстрой»... и проживающих на спецпоселке Кирпичного завода, среди которых они имеют большие связи, пользуются доверием». В результате в среде спецпоселенцев были выявлены «18 человек, прибывших из западной зоны Германии, 10 человек из Польши и Франции, 15 человек, имеющих родственников за границей и других. Например, Даммер Г.Г., 1913 г.р. - немец, исключен из КПСС, работал прокурором одного из районов АССР немцев Поволжья. Настроен антисоветски. Шон Н.И., 1913 г.р - ... в период Великой Отечественной войны попал в плен к немцам, служил в немецкой армии. Восхваляет условия жизни у американцев, антисоветски высказывается» [44].

Как показывает дело Н.Н. Амбони, осужденного 16 апреля 1948 г. по ст. 58-10-1 УК РСФСР на 7 лет ИТЛ, к антисоветским высказываниям могли быть причислены разговоры о нелепости депортации сотен тысяч немцев Поволжья под предлогом их нелояльности, в то время как на стороне Германии воевали представители многих народов СССР; недостаточном продовольственном обеспечении населения в период войны и первые послевоенные годы; необходимости скорейшего снятия режима спецпоселения и т.д. [45].

Другим важным направлением в деятельности тайной агентуры было выявление религиозных групп, игравших важную, но, по меркам советской системы, отнюдь не позитивную, роль в духовной жизни спецпоселенцев немецкой национальности, и поэтому служивших объектом беспощадного преследования со стороны репрессивных органов [46]. Так, в 1951 г. по агентурному делу «Протестанты» в спецпоселках Волчанка и 4-й разрез Краснотуринского района были арестованы 7 чел. - «активных участников группы сектантов-меннонитов», в спецпоселках Полуночный и 173 пикет Ивдельского района выявлена «группа сектантов-евангелистов» (6 чел.), а Ирбитский горотдел МВД начал «разрабатывать» группу верующих в составе четырех человек; в 1952 г. в спецпоселке Шайтанка агентурой было обнаружено «несколько групп верующих лютеран, которые для отправления религиозных обрядов нелегально собираются в вечернее время на частных квартирах, где занимаются чтением религиозных книг» и т.д. [47].

Освобождение со спецпоселения происходило постепенно в соответствии с нормативными актами 1954-55 гг. (см. табл. 2), снимающими ограничения режима спецпоселения с какой-либо категории советских немцев, в большинстве случаев «без права возвращения имущества, а также без права возвращения в места, откуда был выселен» [48].

 

Таблица 3. Снятие ограничений режима спецпоселения с немцев, проживающих в Свердловской области* 

Основание

Категория

Кол-во, чел

директива МВД и прокуратуры СССР №86сс/58сс от 27.03.54

дети репатриированных, мобилизованных и местных немцев

7.370

директива МВД СССР №44/4-19636 от 14.05.54

немцы - бывшие кулаки

1.650

приказ МВД СССР 00597 от 16.07.54

дети до 16 лет

14.613

указ МВД СССР №00713 от 20.08.54

немцы-жители Сибири, Дальнего Востока, Урала, Казахстана, мобилизованные в промышленность

3.436

отдельные распоряжения и приказ МВД №0580 от 02. 12.55

 

3.866

приказ МВД №0601 от 16.12.55

немцы, выселенные в период Великой Отечественной войны

32.829

 

*Источник: Справка отдела спецпоселений УМВД Свердловской области за 1956 г. – АИЦ УВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.6. Л.337-338.

 

После освобождения немцев-выселенцев, состоявших на учете спецпоселения Свердловской области, все они были лишены права возвращаться в места прежнего проживания (до 1972 г.).

Вопрос о взамоотношениях российских немцев с советской властью во многом связан с их самосознанием как особой этнической группы. Менталитет немцев СССР, несмотря на все усилия пропагандистской машины, просто не мог быть однозначно просоветским, ибо политика власти в довоенный период напоминала геноцид. С началом Великой Отечественной войны многие советские немцы проявили патриотизм, выразив готовность встать на защиту своей родины. Однако предпринятые по приказу Сталина массовая депортация, а затем трудовая мобилизация могли лишь укрепить негативные стереотипы восприятия власти в сознании людей. Тем не менее, значительная часть немцев постоянно доказывала свою лояльность, пытаясь избавиться от чувства вины вбитого в сознание указом августа 1941 г. Кроме того, действовал генетический этнический стереотип – трудиться добросовестно и качественно. Определенным было и отношение к фашистской Германии – неприятие агрессивности, расистской идеологии, стремления покорить другие народы. Поэтому советские немцы приняли активное участие в борьбе с фашизмом, в движении фронтовых бригад в тылу, сборе средств на танковые колонны и самолетные эскадрильи, работали в неимоверно тяжелых условиях.

Другой стороной медали было дезертирство, отказ от работы, умышленный брак на производстве, духовное и физическое сопротивление власти. Впечатляет численность арестованных в системе НКВД за 1942 г. – 10,5 тыс. чел., и дезертировавших с предприятий разных наркоматов за 1943 г. – 5% или около 10 тыс. чел. из числа трудмобилизованных.

В ходе создания электронной базы данных «Трудмобилизованные немцы Тагиллага» мы выявили тех людей, которые были осуждены во время пребывания в стройотрядах и колоннах трудармии. В картотеке трудмобилизованных немцев Тагиллага содержится 7249 карточек персонального учета, из них 6511 – на советских немцев. Из общего количества трудармейцев по различным статьям было осуждено более 240 чел., в том числе 60 немцев по 58-й статье: 31 чел. – за антисоветскую, контрреволюционную агитацию; 12 – за участие в антисоветских организациях и подготовку вооруженного выступления; 6 – за саботаж на производстве; 3 – за измену родине и дезертирство; 1 – за мелкую кражу (по постановлению от 7 августа 1932 г. «о пяти колосках»); 3 – по неизвестным причинам. Более 10 человек из этого числа были осуждены повторно, причем преимущественно по 58 статье.

Конечно, следует учесть, что впоследствии все эти люди были реабилитированы. Сменилась идеологическая парадигма, и теперь смертельно опасные до 1956 г. высказывания «по своему характеру и направленности» не признаются антисоветскими. Но ведь это не отрицает самого факта таких высказываний, а, следовательно, и проявившегося в них отношения к власти.

Самым убедительным стимулом к производительному труду была пайка, оттягивавшая голодную смерть «раба» социалистического отечества. Однако требования к работающим часто бывали просто запредельными и люди теряли всякую способность рационально мыслить, затухал инстинкт самосохранения. Тогда от них можно было услышать все. А чтобы вытравить антисоветские мысли даже на уровне подсознания, существовала 58 статья. Она довлела над всеми и заставляла безропотно подчиняться любым самым жестоким и нелепым распоряжениям начальников.

На стройках НКВД дезертирство было более редким явлением, чем на предприятиях других наркоматов: 1839 чел. из общего числа 9971 [49]. Но ведь и система охраны там была другая, и дисциплина военная. Следовательно, не так уж и мало.

К середине 1940-х гг. слабость агентурной сети среди трудмобилизованных была преодолена. По данным отдела спецпоселений НКВД, на 1 октября 1945 г. спецпереселенцев различных национальностей «обслуживала» целая армия агентов и осведомителей: 43280 осведомителей, 2345 агентов, 819 резидентов. В среднем на одного осведомителя в спецпоселках приходилось 50 чел. спецконтингента [50].

Закончилась война, казалось бы, численность шпионов и врагов должна была сократиться, да и опасность от их «происков» снизиться. Но огромная армия доносчиков продолжала отрабатывать свой хлеб и выискивать новые жертвы. Аресты стали значительно реже, но по-прежнему систематичны. Спецслужбы настойчиво доводили расследование до конца. Так в апреле 1951 г. за антисоветскую деятельность в Н.Тагиле был арестован В.Ф.Бихе. Несмотря на его полное раскаяние и заявление, что допущенные «им высказывания и выпады не помнит вследствие того, что находился в сильно опьяненном состоянии», организованная НКВД судебно-психиатрическая экспертиза установила его полную вменяемость и несчастный был приговорен к 25 годам лагерей. Попытки обжаловать это дикий приговор в 1954 г. привели только к снижению срока до 10 лет [51].

В первое послевоенное десятилетие немцы России и думать не могли заявлять о своем бесправии. Положение спецпереселенцев на многие годы было закреплено Постановлением СНК СССР 1945 года, а в 1948 г. им объявлено о вечном закреплении в местах поселения. Дальнейшая их судьба во многом зависела от дипломатических отношений России и Германии.

Немецкий этнос, как и любой другой, неоднороден по своему составу. Этнологи давно уже заметили, что нет единых черт национального характера у каждого из членов этноса. По-разному воспринималась и жизнь на спецпоселении. Епископ И.Верт вспоминает о времени пребывания его семьи (глубоко верующей) в ссылке: «Несмотря на преследования, запреты и издевательства, я не могу припомнить, чтобы мы когда-нибудь чувствовали себя людьми второго сорта или страдали комплексом неполноценности. Напротив, нам грозило скорее известное высокомерие, гордыня из-за нашей веры» [52].

Исследователи отмечают, что в структуре этнического самосознания конфессиональная принадлежность занимает важное место. Высказывания спецпоселенцев-верующих накануне так называемого «освобождения» порой носили довольно смелый и резкий характер. Так руководитель религиозной группы спепоселенец-немец А.Байден по случаю 50-летия КПСС заявил: «Да, уже 50 лет на земле появились эти безбожники, которые принесли и несут человечеству страдания и развивают ненависть между людьми. Это они уничтожили немецкую республику, это они не дают учиться нашим детям на родном языке, это они уничтожили немецкую культуру в СССР» [53].

Характерной чертой поведения многих поколений российских немцев являлось нежелание вспоминать о тяжелых страницах своей жизни. Э.Бернгардт свидетельствует: «Мой отец и его поколение российских немцев несколько лет жили среди смерти и несколько десятилетий – в условиях постоянной моральной травли. Но я никогда не слышал, чтобы у кого-нибудь, кто тесно с ними общался, появлялось ощущение, что эти люди перенесли нечто несовместимое с размеренной жизнью обывателя» [54]. Такому поведению существуют разные объяснения. С одной стороны, это типичная особенность их этнического самосознания – не говорить дурно о властях. Однако большее значение, на наш взгляд, играло опасение не навредить подобными разговорами еще больше себе и своим детям.

 

Примечания:

1. НТМАСПД. Ф. Тагиллага. Оп. Приказы по основной деятельности. Секретные приказы за 1945 г. Л.28.

2. Там же. Л.1 13.   

3. НТМАСПД. Ф.Тагиллага. Опись личных дел трудармейцев. Личное дело Ликай Э.Я. Л.8.

4. См.: История российских немцев в документах. - М., 1994. T.I. - C.175.

5. См.: Белковец Л. Спецпоселение немцев в Западной Сибири (194-1-1955 гг.) // Наказанный народ. Репрессии против российских немцев. - М., 1999. - С. 159-160

6. Чупина Е.В. Немцы-спецпоселенцы Свердловской области (за строками архивных дел) // История репрессий на Урале: идеология, политика, практика (1917-1980-е гг.). - С.201.

7. Муниципальный архив социально-правовых документов г. Нижний Тагил (МАСПД). Ф. Тагиллага. Акт сдачи-приемки Тагилстроя - Тагиллага НКВД СССР в систему Наркомтяжстроя СССР. Приложение 1. Л. 18.

8. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф.9401. Оп.12. Д.207. Б/л.

9. Белковец Л. Указ.соч. - С. 159

10. См:, например: Бургарт Л.А. Миграционные процессы среди немецкого населения в условиях режима спецпоселения в 1949-1950 гг. (на примере Восточного Казахстана) // Миграционные процессы среди российских немцев: исторический аспект. Материалы межд. научн, конф. Анапа, 26-30 сентября 1997 г. - М., 1998. - С.352.

11. Что подтверждается и материалами по другим регионам - См., например: Бруль В. Сравнительный анализ причин и последствий депортации российских немцев, поляков, калмыков, литовцев, эстонцев, латышей в Сибирь (1935-1965 гг.) // Немцы России в контексте отечественной истории: общие проблемы и региональные особенности. Материалы научи, конф. Москва, 17-20 сентября 1998 г. - М., 1999. - С. 337. 19.

12. АИЦ УВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.8. Л.6.

13. Чупина Е.В. Немцы-спецпоселенцы... - С.202.

14. См: Бургарт Л.А. Миграционные процессы среди немецкого населения в условиях режима спецпоселения в 1949-1950 гг. (на примере Восточного Казахстана) // Миграционные процессы среди российских немцев: исторический аспект. Материалы межд. научн. конф. Анапа, 26-30 сентября 1997 г. - М., 1998. - С.352.

15. Что подтверждается и материалами по другим регионам - См., например: Бруль В. Сравнительный анализ причин и последствий депортации российских немцев, поляков, калмыков, литовцев, эстонцев, латышей в Сибирь (1935-1965 гг.) // Немцы России в контексте отечественной истории: общие проблемы и региональные особенности. Материалы научн. конф. Москва, 17-20 сентября 1998 г. - М., 1999. - С. 337, 19.

16. Чупина Е.В. Немцы-спецпоселенцы…- С.200.

17. АИЦ УВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.6. Л.7.

18. Там же. Л.325 об.

19. Там же. Л.8

20. Кириллов В.М. История репрессий в Нижнетагильском регионе Урала. 1920-е – начало 1950-х гг. - Нижний Тагил, 1996. Ч.2. - С.26.

21. Подсчитано по: Там же. Приложение 4. - С.226-232.

22. См., например: Рунг В. А жизнь идет. Tagilzeitung. 1999. №5. С.З.; Справка о количественном составе советских немцев - трудармейцев Тагиллага, составленная Б.Д. Броцманом. Архив Нижнетагильского общества «Мемориал»

23. Архив ОАО «Тагилстрой». Оп.1 (служащие).

24. Кириллов В.М. История репрессий... Ч.2. - С.26.

25. Подсчитано по: Там же. Приложение 4. - С.226-232.

26. Не оставивший надежду. Ред. статья к 80-летию В.В. Мадера//Tagil zeitung. №12. 2000.

27. Подсчитано по выборке на основе картотеки рабочих и служащих треста «Тагилстрой».

28. ГААОСО. Ф.Р-1. Оп.1. Д. П-46763. Л.23.

29. К 1 июля 1951 г. в Свердловской области насчитывалось 547 групп содействия, призванных предотвращать побеги спецпоселенцев, в которые входили 3638 чел., в большинстве своем - работники железнодорожного транспорта. - АИЦ УВД СО. Ф. 12. Оп. 1. Д.6. Л. 18.

30. Там же. Л.11,312.

31. Там же. Л. 189.

32. Там же.

33. Там же. Л. 190, 299.

34. Там же. Л.25-26, 192.

35. Там же. Л.311.

36. Там же. Л.313.

37. См.: Не оставивший надежду. Ред. статья к 80-летию В.В. Мадера// Tagil zeitung. №12. 2000.

38. ГААОСО. Ф.Р-1. Оп.1. Д. П-46763. Л.60.

39. АИЦ УВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.6. Л.313-314.

40. Там же. Л.196, 246.

41. АИЦ УВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.6. Л.9, 21.

42. Там же. Л. 10.ТТам же. Л. 11, 307.

43. См.: ГААОСО. Ф.Р-1. Оп.1. Д. П-46763.

44. АИЦ УВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.б. Л.303-304.

45. См.: ГААОСО. Ф.Р-1. Оп.1. Д. П-46763.

46. Подробнее см., например: Эйхельберг Е. Преследование по религиозным причинам немцев Тюменской области // Наказанный народ... - С.211-220.

47. АИЦ УВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.б. Л.65, 206.

48. АИЦ УВД СО. Ф.20. Оп.1. Д. 61078

49. Герман А.А., Курочкин А.Н. Немцы СССР в трудовой армии (1941-1945 гг.). - М., 1998. - С.140

50. Там же. С.146

51. ГААОСО. Ф.1. Оп.2. Д.46026. Л.70, 71, 101-103

52. Бернгардт Э. Штрихи к судьбе народа. - М., 2001. - С.54

53. Белковец Л.П. Административно-правовое положение российских немцев на спецпоселении 1941-1945 гг.: Историко-правовое исследование. - Новосибирск, 2003. - С.319-320, 431

54. Бернгардт Э. Указ. соч. - С.314

 

 Приложение

СВЕДЕНИЯ о количестве взрослых спецпоселенцев (немцев), расселенных в районах Свердловской области на 01.01.1954 г.

 
Район Всего спец-
комендатур
Всего
немцев
Из них:
Выселенных Репатрии-
рованных
Мобилизованных Местных
1 2 3 4 5 6 7
1. Алапаевский 1 176/59 169 0 5 2
2. Арамильский 1 62/28 36 14 10 2
3. Асбестовский 4 2198/798 150 1939 101 8
4. Березовский 4 1451/586 98 1270 76 7
5. Билимбаевский 1 101/35 14 77 6 4
6. Белоярский 1 158/59 88 32 38 0
7. Верхне-Тавдинский 4 807/257 743 6 53 5
8. Верхотурский 1 391/120 354 0 26 11
9.Верхне-Пышминский 1 73/20 35 23 14 1
10. Гаринский 1 421/198 357 2 37 25
11 . Егоршинский 1 60/15 29 0 26 5
12. Зайковский 1 14/5 5 1 4 4
13. Исовский 5 1023/387 570 448 5 0
14. Ивдельский 8 3601/1221 2647 110 735 109
15. Ирбитский 1 320/111 246 29 26 19
16.Каменск-Уральский 1 69/32 38 1 22 8
17. Кушвинский 3 512/197 384 7 112 9
18. Камышловский 1 178/63 148 4 26 0
19. Красноуральский 1 158/68 120 0 38 0
20. Карпинский 9 5298 2711 246 1355 986
21. Невьянский 1 145/50 132 3 8 2
22. Ново-Лялинский 12 2618/874 158 2437 16 7
23. Нижне-Тагильский 8 5116/1980 4536 127 304 149
24. Нижне-Сергинский 1 674/207 650 11 13 0
25. Полевской 2 993/345 430 14 505 44
26. Первоуральский 1 37/17 33 2 1 1
27. Покровский 1 104/48 48 21 28 7
28. Североуральский 4 805/276 280 313 73 139
29. Серовский 4 985/371 476 205 107 197
30. Синячихинский 1 188/69 187 1 0 0
31. Сухоложский 1 70/23 29 0 41 0
32. Таборинский 1 429/157 367 0 31 31
33. Тугулымский 1 85/28 76 1 2 6
34. Туринский 2 613/213 537 68 0 8
35. г. Свердловск 2 537/197 374 38 93 32
36. Краснотурьинский 20 11309 9758 409 1031 111
37. Талицкий и др. - 3/0 3 0 0 0
Итого: 112 41781(1)/ 13594 (2) 27015 (3) 7859 4968 1939

1. В сумме должно быть 41782. С учетом детей – 63764 чел.

2. В документе итоговая цифра отсутствует. Общее количество семей немцев-спецпоселенцев по состоянию на 01.01.1954 г. взято из отчета о работе отдела спецпоселений УМГБ по Свердловской области за 1954 г. – АИЦ МВД СО. Ф.12. Оп.1. Д.6. Л.328

3. Должно быть 27016


 

Информационный центр: inform@rusdeutsch.ru
г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 5, оф. 51
Телефон: +7 (495) 531 68 88,
Факс: + 7 (495) 531 68 88, доб. 8

Частичное или полное использование материалов сайта возможно только с разрешения правообладателя.

разработка сайта ВебДом.Ру